ряд каменный кролик и каменная обезьяна размером с большой палец — очевидно, отдых его был в самом расцвете.
Задний двор дома Фан можно было назвать просторным, и тем не менее все эти люди — от старого до малого — заполнили его до краёв, так что было почти что тесно.
Если бы прежний Сюэ Сянь увидел такую обстановку, он бы непременно развернулся и ушёл: один Каменный Чжан, гудящий в уши, уже был достаточно надоедлив, кто смог бы вынести такое множество людей, жужжащих вместе?
Хотя он был не так разборчив, как Сюаньминь, и исключительно болтлив по характеру, однако на самом деле он был не любитель шума. Он сам мог шуметь, прочие — нет; именно так неразумно и бесцеремонно.
Но сейчас он оперся о ворота, праздным взглядом оценивающе прошёлся по двору и, против ожидания, ощутил вдруг, что такая жизнь, оказывается, неплоха; для обычных людей, вероятно, совершенно превосходна.
— А!.. — Синцзы как раз вышла из кухни и едва раскрыла глаза, как увидела бесшумно стоящих у ворот Сюэ Сяня и Сюаньминя. Переполненная радостью, она сказала во двор: — Молодой господин Сюэ вернулся!
— Девочка, твоё сердце так пристрастно, что этого уже почти не скрыть, — наобум заговорил Каменный Чжан, кто был к ней ближе всего. — Ты не видела, как вернулся учитель?
Синцзы, краснея, тотчас отмахнулась:
— Ничего подобного, я ещё не успела позвать.
Этот Каменный Чжан, должно быть, был погружён в радость резки по камню. Ещё не придя в себя, он обернулся и заговорил, обращаясь к Сюэ Сяню и Сюаньминю:
— Вы прибирались всю ночь? Закончили? Знали бы раньше, что это отнимет столько времени, мы с Няньци, этим пареньком, задержались бы ещё на ночь, помогли бы.
Сюэ Сянь молчал.
Каменный Чжан заслуживал зваться невеждой; всего-то одна такая фраза от него — и лицо Сюэ Сяня из белого стало зелёным.
На мгновение Сюэ Сянь как будто почувствовал, что Сюаньминь взглянул на него, тем не менее когда он наклонил голову посмотреть, Сюаньминь уже опустил взгляд и безучастно вошёл сквозь ворота во двор.
Сюэ Сянь сощурился и пристально посмотрел на Каменного Чжана. Снова и снова быть уколотым аккурат в сердце действительно ощущалось не так уж приятно, как будто у него ни с того ни с сего прибавилось уязвимое место. На самом деле он привык к распущенности и, прожив столь много лет, ещё никогда не испытывал таких подъёмов и спадов настроения.
Довольно!
Лицо Сюэ Сяня наконец вернуло чисто-белый цвет, и он сказал про себя с полнейшим пренебрежением: «Ну воспользовался рукой помощи, ну поразвратничал, ну и всё, что с того-то?»
Он полдня неописуемо не спускал с Каменного Чжана глаз, и у того обмякли ноги; к счастью, он сидел — если бы стоял, то как бы не развернулся да попытался сбежать. Он слегка шлёпнул себя по рту:
— Болтаешь без толку, вот на тебя и таращатся.
Хотя он всё ещё не мог понять, как одна простая фраза вот так взяла и разозлила этого Старейшего.
Все во дворе один за другим поприветствовали Сюэ Сяня и Сюаньминя. Синцзы, что на целую вечность застыло уставилась на лицо Сюэ Сяня, вскрикнула, точно вдруг вспомнила о чём-то, указала на прекрасно стоящие ноги Сюэ Сяня и произнесла, округлив глаза:
— Ты…
— Айю? Ноги выздоровели? — потерпевший неисчислимые неудачи, но так и не поумневший, Каменный Чжан сказал изумлённо: — Какое же волшебное лекарство ты использовал? За ночь ноги раз — и выздоровели?
Сюэ Сянь прищурился и сказал с ничего не выражающим лицом:
— Я бы советовал тебе не разговаривать, так безопаснее.
Каменный Чжан без слов закрыл рот на замок, про себя думая: «Чем я снова задел этого Старейшего?»
Однако людей, что, как и Каменный Чжан, не мог понять, в чём проблема со словами «за ночь», было ещё немало. Все на заднем дворе дома Фан сосредоточили всё внимание на внезапно излечившихся ногах Сюэ Сяня и тотчас стали наперебой проявлять заботу.
«Одна ночь» то, «одна ночь» это — они болтали без умолку полдня, так что Сюэ Сяню даже почти показалось — все эти люди, должно быть, пришли взыскать для него долги. Этот большой рот…
Благо, не выслушав и нескольких фраз, Сюэ Сянь обнаружил, что его запястье схватили — не легко и не сильно, но крепко.
— Его ноги только восстановились, ему всё ещё нужно помедитировать несколько шичэней, чтобы подлечиться, — произнёс вдруг Сюаньминь.
Все остолбенели — и спешно поддакнули:
— Учитель верно сказал, и впрямь надо хорошенько подлечиться.
Сюаньминь не говорил много. Он сжал запястье Сюэ Сяня, распахнул комнату, в которой они оставались прежде, завёл Сюэ Сяня внутрь и закрыл за собой дверь.
Дверь оставила голоса толпы снаружи. Эта не так чтобы толстая доска была в самом деле удивительной: как только закрылась, она словно отрезала их в отдельный мир. Сюэ Сянь без особого внимания опустил глаза, и взгляд как раз упал на руку, держащую его запястье.
Дверь совершенно явно уже плотно закрылась, однако рука эта тем не менее отпустила лишь мгновением позже.
Сюэ Сянь поднял глаза и увидел, что Сюаньминь уже обернулся и подошёл к столу. Отодвигая стул, он сказал бесстрастно:
— Твой шаг всю дорогу был нетвёрдым, пульс тоже вялый. Боюсь, твои ноги исцелились несколько наспех, подлечись ещё.
Значит, рука отпустила с небольшим опозданием лишь потому, что он проверял состояние выздоровления…
Сюэ Сянь приподнял брови, отвёл взгляд и больше не смотрел на него. По-прежнему удерживая в руках всё ещё не возвращённые медные монеты, он миновал Сюаньминя, сидящего у стола, и опустился у кровати.
Сказанное Сюаньминем только что, впрочем, было верно, Сюэ Сянь и сам полностью сознавал это. Его настоящий позвоночник, как-никак, был найден ещё не весь, и сейчас он двигался свободно исключительно благодаря протянувшейся шёлковой нити, образованной медными монетами.
Вот только замена — это, в конце концов, всего лишь замена, ей никак не продержаться долго. Она несколько неустойчива уже сейчас, и если вовремя не позаботиться о ней, вливая духовную силу, то шёлковая нить порвётся в одночасье — и как бы он не оказался парализован снова.
Поэтому он не стал откладывать и, подхватив медные монеты Сюаньминя, немедленно погрузился в медитацию.
Сначала поток духовной силы, которому медные монеты служили проводником, стремительно растекался по его внутренним каналам как обычно, беспрерывно напитывая шёлковую нить, связывающую сломанную кость, и даже побуждая оба конца кости чуть различимо отрасти ещё на цунь.
Но не прошло много времени, как другая
